culturgy (culturgy) wrote,
culturgy
culturgy

Category:

Геополитика эпохи эллинизма (Сезон 1. Серия 7)

Предыдущая часть -- Оглавление -- Следующая часть

1.7. ДВА СЕКРЕТА АНТИЧНОЙ ЕВРОПЫ
Тема: ПРИЧИНЫ РАСЦВЕТА И ГИБЕЛИ АНТИЧНОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ


Иллюстрация 1.7.1. Афинский ареопаг проводит расследование. Автор картины – французский «неогрек» Жан-Леон Жером (1824-1904).

Ранее мы определили уникальность античности формулой «цивилизация эгалитарного развития». Теперь мы наполним эту абстракцию содержанием и разберемся, как вообще функционировала античная цивилизация, какие факторы послужили причиной ее расцвета, а какие – привели к гибели. Это поможет нам лучше понять эпоху эллинизма и увидеть те рамки, которые были вынуждены принимать в расчет разумные эллинистические (а затем и римские) правители.

Рождение и гибель эллинской цивилизации – две загадки, породившие массу гипотез и множество споров. С одной стороны, не понятно, почему такой мощный культурный взрыв произошел в Эгеиде - окраинном, малонаселенном и бедном ресурсами регионе тогдашнего цивилизованного мира. «Бонус окраины» обычно способствует экстенсивному развитию, позволяет на просторе и без помех применить те ноу-хау, что ранее были изобретены в центральных и старых регионах цивилизации. А здесь почему-то получился качественный скачок, и развитие пошло по принципиально новому пути. При этом на начальных стадиях развития эллины, в сфере культуры, технологии и социальной организации, в основном комбинировали элементы, уже существовавшие в древневосточных цивилизациях (включая и формат города-государства).

Как выглядят правильные взаимоотношения между Центром цивилизации и ее предприимчивой Окраиной? В 1800 году итальянский физик Алессандро Вольта изобрел «вольтов столб» - первый в истории человечества гальванический элемент, собранный из медных и цинковых дисков, помещенных в кислоту. А уже в 1802 году в Петербурге русский профессор Василий Петров отмасштабировал эту батарейку, сообразуясь с величием России, и собрал самый большой в мире вольтов столб из 4200 металлических пластин. Развиваемое этим аппаратом колоссальное (по тем временам) напряжение позволило Петрову впервые в истории получить электрическую дугу и изобрести технологию электросварки. Такова общая схема «правильных» взаимоотношений: в Центре «на кончике пера» рождаются новые идеи, а на Окраине, руководствуясь этими идеями, «громоздят пирамиды», пользуясь изобилием ресурсов и свободного пространства. Взаимоотношения между эллинской Окраиной и ближневосточным Центром оказались иными: греки не остались на положении вечно догоняющих учеников, а ушли в качественный отрыв. Привилегию «громоздить пирамиды» они оставили за бывшим Центром.

С другой стороны, столь же необъясним внезапный крах античной цивилизации именно в тот момент, когда она обрела стабильность, охватила огромный ареал и достигла своего Золотого Века. Потенциал этой зрелой и умной цивилизации, как мы ее представляем сегодня, был вполне достаточным, чтобы из II века шагнуть сразу в XVI, и далее без остановок, с полетом Белки и Стрелки уже в 660 г. н.э. Особенным скандалом позднеантичный декаданс выглядит с точки зрения правого и элитаристского дискурса. Цивилизация, показавшая колоссальный прогресс культуры и науки на пике развития демократических и эгалитарных институций («восстание масс»), сдулась в тот момент, когда народоправие было свернуто и начало утверждаться сословно-иерархическое общество. Казалось бы, теперь-то, когда «все быдло загнали в стойло», когда четко отделили honestiores («почтенные») от humiliores («подлый люд»), должно было начаться стабильное поступательное развитие под управлением просвещенных элит. Но вместо этого вдруг все сгнило и рассыпалось на ровном месте, переродилось в конгломерат варварских княжеств и восточных царств, а остатки высокой культуры уцелели только под опекой пришлой восточной религии. Можно понять тех историков и мыслителей, от английского Гиббона до нашего Галковского, которые за этим «необъяснимым» крахом прозрели сюжет из фильма «Чужой»: как будто что-то темное и злобное (коварные инородцы с их чужеродными богами) пробралось в жизненный центр этой цивилизации и, гнусно чавкая, выгрызло ее изнутри.

Но можно взглянуть на проблему иначе. Если вы нашли в пустыне засохшее дерево, то удивляться нужно не тому, что оно засохло, а тому, что оно вообще сумело там вырасти. Гибель дерева – нечто вполне нормальное в пустыне, возвращение к естественному для нее ходу вещей, а вот рост дерева действительно нуждается в дополнительном расследовании. Возможно, росток регулярно поливал некий садовник. Но потом садовник ушел, и все вернулось к норме. Если некий чудесный и необъяснимо расцветший феномен вдруг зачах, то его гибель не является отдельной, самостоятельной загадкой, отличной от загадки его рождения. Логично предположить, что просто прекратил свое действие тот неизвестный «фактор Х», который сделал возможным его существование. Или же у этого фактора оказались какие-то негативные побочные эффекты, которые со временем накопились и проявили себя (от обильных поливов наступило засоление почвы и т.п.). Обе загадки – необъяснимый взлет античной цивилизации и ее внезапное падение – мы постараемся объяснить действием (и прекращением действия) одного и того же вполне материального фактора, без необходимости привлекать гипотезу об инфернальном заговоре темных сил.

«Чудо полиса» и реалии государственного строительства
Общим местом является признание ПОЛИСА самым замечательным и специфическим феноменом античной цивилизации, первопричиной «греческого чуда» и ответом на все возможные вопросы. Античность – это «цивилизация полисов». Греческие полисы существовали как минимум с 750 г. до н.э. В начале эпохи эллинизма (конец IV в. до н.э.) во всей ойкумене было примерно 1000 греческих или существенно эллинизированных полисов [см. Hansen 2006], и еще сотни подобных им городов-государств этрусского, латинского, ликийского и финикийского происхождения, впоследствии усвоивших эллинистические стандарты. Утрата эллинами в IV в. до н.э. военно-политического доминирования ничего принципиально не изменила в судьбе полисов: задолго до македонского завоевания суверенитет большинства полисов был ограничен, просто теперь в роли сюзеренов на смену собственным греческим полисам-гегемонам пришли иные силы. И эти сюзерены, от эллинистических держав до Рима, изо всех сил стремились увеличить количество полисов и учредить новые везде, где только возможно. Римская Империя, пока сохраняла в себе античный дух, оставалась, по сути, гигантской федерацией (и одновременно – фабрикой) самоуправляемых полисов, внутренняя автономия которых лишь немного была ограничена имперскими властями.

Общепризнано, что динамика развития античной цивилизации была тесно связана с судьбой полиса. В отличие от восточных деспотий и теократий, греческий город-государство гораздо большему количеству людей оставлял пространство свободы, вовлекал своих граждан в конкуренцию равных. Это стимулировало творческий потенциал эллинов и приводило к взрывному развитию культуры и мысли. Как только административное развитие Римской Империи свело это пространство свободы к нулю, а политическую конкуренцию («агон») в городских общинах заменило фискальной круговой порукой, творческий дух угас, и настоящая античность закончилась, - началось «предсредневековье».

Но здесь логично задать вопрос: что такого преступного в нормальном государственном строительстве? Этим аргументом любит смущать антиковедов Дмитрий Галковский [см. Галковский 2011, №734]). В Европе на исходе Средних веков происходило то же самое, что и в поздней античности: с развитием крупномасштабной государственности, самостоятельность городских общин сворачивалась, жизнь провинций все более регламентировалась из центра, который стремился выжать из них как можно больше ресурсов. В итоге европейцы пришли к централизованному государству на французский или на прусский манер, где с самостоятельностью городов было покончено, но это не сопровождалось упадком культуры и общей стагнацией. Напротив, именно на эти времена, с конца XVII по середину XX века, приходится наиболее яркий и динамичный период развития Европы. А вот античную цивилизацию аналогичные процессы почему-то сломали.

Важно, что античную цивилизацию не просто притормозили в развитии, а буквально «размазали по асфальту», - и как раз в этом самая большая загадка. Допустим, речь шла бы просто о сбое в процессе построения централизованного государства. Римляне не знали чего-то важного и допустили какую-то ошибку, а вот новым европейцам этой ошибки удалось избежать. К чему, с точки зрения здравого смысла, может привести ошибка в процессе строительства огромной империи? Очевидно, к распаду этой империи и к рождению на ее обломках суверенных региональных государств. Коллапс цивилизации при этом вовсе не обязателен. Можно ожидать замедление в развитии, стагнацию, небольшой откат назад по каким-то особо чувствительным направлениям. Понятно, что в зонах разлома, где идут войны между новообразованными государствами, может наступить серьезная разруха и депопуляция. Но в целом достигнутый ранее уровень цивилизации должен, как минимум, сохраниться. Пример – крах проекта общеевропейской Империи Габсбургов в XVI веке. Европа после этого не обрушилась в хлам, а продолжала поступательное развитие, несмотря на серьезное военное давление со стороны исламского мира.


«Бремя Империи»
Есть популярная точка зрения, что пути развития Античности и Новой Европы разошлись именно из-за фактора единой Империи. Новая Европа продолжила поступательное развитие именно потому, что сохранилась как система конкурирующих государств. Их элиты, соревнуясь друг с другом, были жизненно заинтересованы поощрять экономический рост и технологическое развитие подвластных социумов. Более-менее систематическое обоснование этой точки зрения можно найти в рамках парадигмы миросистемного анализа [Валлерстайн 1974]. С точки зрения Иммануила Валлерстайна, ключевым фактором для развития европейского капитализма стало то, что Европа, с определенного момента, развивалась как мир-экономика, а не мир-империя. Она была интегрирована в экономическом отношении, но дезинтегрирована в политическом. Это позволило преуспевающим регионам направлять избыток своих ресурсов на капитальное развитие, тогда как в рамках единой империи эти ресурсы были бы отобраны на какие-нибудь первоочередные имперские нужды, на решение проблем, связанных с другими регионами.

«Когда турки продвигались на запад, в Европе не было такого императора, который мог бы остановить португальскую экспансию. Португалию не призывали прекратить заморские походы, чтобы защищать Вену, потому что Португалия не имела в данном отношении политических обязательств и не существовало ни политического механизма, который заставил бы ее это сделать, ни социальной группы, в интересах которой это могло бы произойти». [Валлерстайн 1974, с. 70].


В рамках мира-экономики государства могли вести себя как предприниматели в погоне за прибыльными проектами. При этом они получали возможность глубоко специализироваться, в зависимости от своего статуса в рамках мира-экономики. В государствах Центра развивались сложные формы деятельности, опиравшиеся на свободный труд, а в странах Периферии практиковалось рабство и крепостное право: они обеспечивали экономики Центра пищей и сырьем. Глубина специализации стимулировалась именно тем, что это были разные государства, которые могли тонко настраивать свою социальную структуру и правовую систему под конкретную экономическую нишу. В государствах Центра (Голландия, Франция, Британия) поощрялось развитие городов, свобода предпринимательства, народ просвещался и получал некоторые права, тогда как в странах аграрно-сырьевой Периферии (Польша) элита получила возможность душить города и буржуазию, народ держать в темноте и пороть на конюшне. Понятно, что в рамках мира-империи, особенно такого, как позднеримский, с единым правовым пространством, такое гибкое управление региональными экономиками было невозможно.

«В отличие от государства в структуре мира-экономики, империя не может считать себя предпринимателем, поскольку она претендует на то, чтобы быть целостным организмом. Империя не может обогащать свою экономику за счет других, поскольку она сама и есть единственная экономика» [Валлерстайн 1974, с. 70].


Описанная точка зрения позволяет объяснить стагнацию цивилизации, но все еще не способна объяснить ее тотальный коллапс. Воспользуемся примером Китая, на котором Валлерстайн оттачивает свою доктрину. Китай в середине XV имел ничуть не худшую, чем Европа, стартовую позицию для развития и прогресса. Но поскольку он был миром-империей, то капитализм там не мог развиваться, и Европа его обогнала. Тем не менее, хотя Китай затормозил свое развитие, по каким-то направлениям впал в стагнацию или даже испытал регресс, но он все же не пережил «темных веков» и краха культуры. И это несмотря на захват варварами-маньчжурами, что вплотную приближает нас к античному примеру.

В сознании большинства людей закат античности прочно сцеплен с темой «Падение Римской империи». Эта связь кажется самоочевидной, но на самом деле это часть загадки. Почему после распада западной части Империи не возродилась система эллинистических государств? Почему цивилизация просто «схлопнулась»? Позднюю Римскую империю нередко обвиняют в фискальном гнете и «закручивании гаек», и именно в этом видят причину ее загнивания, но почему-то регионы, освободившиеся от «имперского бремени», никакого рывка в развитии не продемонстрировали. Наоборот, в V-VII вв. «освободившиеся» области бывшего античного мира подверглись чудовищной дезурбанизации и депопуляции, что подтверждается не только письменными источниками, но и современной археологией. При этом восточная часть Империи не избегла общей участи: там, хотя и несколько позже, тоже наступили «темные века», и после них характер цивилизации резко изменился. На Балканах и в Малой Азии («ядерных» регионах будущей Византии) упадок начался с середины VI, но развивался значительно быстрее и к концу VII в. они в этом отношении почти «догнали» Запад. В этот период для многих регионов пост-римского мира археология показывает более низкий уровень материальной культуры и населенности, чем те, что имелись до зарождения (или прихода) греко-римской цивилизации [см. Ward-Perkins 2005; CAH-XIV 2000, Ch. 13]. Последним оазисом процветания и сложной экономической жизни в Средиземноморье остались ближневосточные регионы, от Египта до Сирии, которые «целенькими» перешли под власть арабов и еще некоторое время процветали. Но это регионы Центра древней ближневосточной цивилизации, которые были цивилизованы еще в доэллинские времена, и в этом смысле стояли на собственных ногах.

В истории Античности как бы реализовался сценарий сказки «Золушка»: пробило 12 часов, стрелки бешено закрутились назад, и все, что было порождено Греко-Римской цивилизацией, буквально обратилось в тыкву. При этом отступление цивилизации в V-VII вв. происходило примерно в той же последовательности, в какой она в свое время наступала (но гораздо быстрее). Сначала отпала свеже-цивилизованная Окраина вдоль северного фронтира (включая Британию, Галлию, Северную Испанию и часть Германии), причем отпала сразу и бесповоротно. Регионы, попавшие в ареал цивилизации несколько ранее, - Италия, Южная Испания и бывшая финикийская Африка, - несколько раз переходили из рук в руки, но в итоге тоже были потеряны. Дольше всего из подлинно античных регионов продержалась Эгеида, исторический центр эллинской цивилизации, но затем и она пошла ко дну. Египет и Левант, регионы бывшей ближневосточной Метрополии, насильно включенные в греко-римский ареал, посмотрев на это безобразие, тихонько сбежали к арабам.

Время наступления коллапса в разных регионах было не одинаковым; различались и непосредственные причины, стоявшие за ним. Но в итоге к концу VII вв. античная цивилизация рухнула везде, включая и Византию; не произошло ее регенерации или консервации в отдельных «окопавшихся» регионах (что случилось, к примеру, с индуистской культурной традицией в Индии в эпоху экспансии ислама). Складывается впечатление, что дело не в каких-то отдельных ошибках или внешних обстоятельствах, а в том, что этой цивилизации «выключили свет», убрали некий «живительный источник», на который опиралась ее жизнеспособность. И после этого судьба регионов определялась тем, насколько сильны в них оказались культурные и социально-экономические скрепы не греко-римской природы.

Выводы. Гибель античной цивилизации не менее загадочна, чем ее рождение, и, как мы покажем далее, большинство «простых ответов» на эту тему разбиваются о факты и логику. При этом информации о последних веках античности у нас значительно больше, чем о моменте ее зарождения, который скрыт во мраке бесписьменных веков. Исходя из гипотезы принципиальной связанности этих двух феноменов, мы, вопреки логике исторически-последовательного изложения, в следующих сериях займемся прежде всего загадкой гибели античной цивилизации, в надежде, что это даст ключ к загадке ее рождения. Если мы хотим разобраться, как устроена какая-то игрушка, то самый простой способ - разломать ее или посмотреть, как это сделали другие.

Продолжение

Примечание об источниках. Я счел уместным дополнить текст списком литературы и системой ссылок. Не из соображений наукообразия, а чтобы читатель мог легче разобраться, где я отсылаю к сторонней информации и гипотезам, а где - мои собственные измышления. Это важно, поскольку мейнстрим современного антиковедения существенно отличается от той картинки, которую большинство читателей усвоили в школе или из популярных книг и фильмов.
Tags: Европа, Рим, история, полис
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 42 comments