culturgy (culturgy) wrote,
culturgy
culturgy

Categories:

Геополитика эпохи эллинизма (вставка №4 в серию 1.9)

ОТМИРАНИЕ АНТИЧНОЙ КУЛЬТУРЫ И ГЛАВНЫЙ ТЕЗИС ПИРЕННА В ТРАКТОВКЕ ПИТЕРА БРАУНА

В предыдущей части (вставка 1.9.3) мы сосредоточились на крахе материальной цивилизации в постримские времена. Однако цивилизация это не только уровень достижений, «цивилизация вообще», но и определенный культурный комплекс, отличный от других. Когда говорят о «гибели античной цивилизации», обычно имеют в виду не только факт ее материального разрушения, но и перерождение во что-то иное, не похожее на классическую античность и чуждое ей. И этот процесс не обязательно связан с внешним завоеванием. Весьма популярна точка зрения, что «разлом» между «настоящей античностью» и «чем-то иным» произошел еще в III в., задолго до разрушения Империи. С другой стороны, даже факт завоевания не обязательно означает смену цивилизации. Варвары-завоеватели могут быть ассимилированы коренным населением и интегрированы в старую цивилизацию, что не раз случалось в истории Китая. С точки зрения Анри Пиренна, примерно это и происходило в V-VII вв. в тех западных регионах Римского мира, где варвары пришли к власти, но были слишком малочисленны, чтобы заместить собой коренное население. Чтобы разобраться в этой теме, мы обратимся к другому исследователю, который целенаправленно изучал процессы культурной трансформации от Античности к Средневековью.


Иллюстрация 1.9.4.1. Питер Браун (р. 1935) -- британский и американский антиковед, выпускник Оксфорда. Переопределил понятие «Поздней Античности» и задал новый вектор исследований этого периода. Преподает в Принстоне.

Британо-американский историк Питер Браун в 1971 году опубликовал книгу «The World of Late Antiquity from Marcus Aurelius to Muhammad», в которой он придал новый смысл термину «Поздняя Античность». Книга вызвала к жизни целое направление исследований, и этот «модный тренд» до сих пор господствует в европейском антиковедении (Уорд-Перкинс в книге [Ward-Perkins 2005], которую мы обсуждали ранее, как раз и полемизирует с некоторыми «перегибами» этой моды). Браун кое в чем близок к Пиренну: он согласен с его ключевым выводом о том, что именно арабское завоевание Средиземноморья сделало возможным развитие новой западноевропейской цивилизации. Но он обосновывает это на иной манер, не вынуждающий его приукрашивать состояние Средиземноморской цивилизации в VI-VII вв. При этом, в отличие от историков «гиббоновской традиции», Брауну интересно не описание деградации, а ростки нового в позднеантичной реальности. Но даже при такой устремленности пройти мимо деградации он не смог.

Сопоставление культурной ситуации в IV и VI вв. вызывает аналогии с тем, что Уорд-Перкинс писал о материальной цивилизации. В сфере культуры наблюдается такой же переход от изобилия, качества и доступности к нищете, убогости и дефициту. IV век был эпохой культурного возрождения в Римском мире, после кризиса, наблюдавшегося в предыдущем столетии. Сложная экономика и потребности имперской бюрократической машины создавали спрос на грамотных и образованных людей, а также на услуги интеллигенции, которая могла это образование предоставить. Среднее («гимназическое») образование могли получить все дети обеспеченных родителей. Тысячами исчислялись люди с образованием университетского уровня, причастные к высокой античной культуре во всей ее полноте. И что самое важное, имперская элита относилась как раз к этому высшему культурному слою и откровенно кичилась уровнем образованности, подчеркивая свое качественное отличие от черни. Многие из этих рафинированных элитариев были потомками выдвиженцев из низших слоев общества и полуварварских регионов, которые пробились наверх в эпоху «солдатских императоров». В обязательном порядке, выскочки в первом-втором поколениях стремились получить лоск классической образованности. Новая служилая элита желала подкрепить новообретенную «элитарность» усвоением классической античной культуры и не жалела на это времени и сил. «Люди стремились, старательно впитывая классические стандарты литературы и усваивая модели поведения древних героев, обрести стабильность, уверенность, которую они больше не могли найти в бессознательном следовании традиции. Это были люди, которые до боли осознавали, что многие из их роз были привиты к очень примитивному корню». [Brown 1971, p.32]

Конец античной культуры на Западе
С падением имперской государственности на Западе сразу же рухнула система образования. Классическое образование перестало быть достоянием всех обеспеченных граждан, и сначала ограничилось узким кругом олигархии, а затем -- верхушкой клира. Единственными оазисами знаний в регионах, захваченных варварами, остались частные библиотеки на виллах тех римских аристократов, которые сумели сохранить статус и вписаться в «новый порядок». В течение пары поколений количество людей «с высшим античным образованием» сократилось с тысяч до десятков, которые могли приобщиться к багажу античной культуры в этих частных библиотеках. А далее процесс «опрощения» общества привел к полному исчезновению и самой секулярной (штатской и светской) элиты как сословия. Для античной цивилизации было нормальным существование людей, которые имели богатство, статус и влияние, но при этом не обязаны были постоянно служить, имели досуг для культурных занятий, и такой досуг считался почетным для благородного человека. В аскетическом раннесредневековом ландшафте человек, который возвышается над земледельцами и ест их хлеб, должен быть либо воином, либо клириком, а культурный «досуг с достоинством» теряет всякую ценность и воспринимается как бесполезная трата времени. Возможность предаваться культурному досугу отчасти сохранилась у клириков, поскольку они по долгу службы «возятся с книгами», но в новых условиях античная образованность была уже не обязательным атрибутом элитарности, а всего лишь хобби, причем таким, за которое нужно оправдываться. Оно, во-первых, «бесполезно», отвлекает от молитв и окормления паствы, а во-вторых, неприлично как раз для клириков, поскольку античная культура тесно переплетена с «языческой» мифологией.

В итоге, к концу VI в. массовый круг носителей античной культуры на Западе исчез, а круг людей хоть сколько-то в ней осведомленных свелся к кучке полуобразованных клириков, у которых уже не было времени и желания читать античных авторов в оригинале, и которые черпали свои познания из адаптивной литературы и кратких переложений (аналог наших «Пособий для чайников» и дайджестов «Вся философия Платона за 15 минут»). Это уровень, который в римские времена был стартовым для «деревенщин от сохи», только что выбившихся в люди и желающих хотя бы отчасти приобщиться к городской культуре. Что касается культуры низов на Западе, то вычищение из нее остатков античной традиции было связано не только с упадком экономики и разорением среднего класса, но и с усилиями бывших римских элитариев, мигрировавших в христианский клир. В отсутствие Империи единственным инструментом контроля над массами у них оставалась христианская церковь. В новых условиях «только солидарность католической общины связывала локальных магнатов с зависимыми от них людьми». [Brown 1971, p.130] Им было уже не до игры в «языческую фронду», которой баловались их дедушки, рафинированные позднеримские сенаторы. Они стремились увеличить влияние церкви в постримском мире, доводя христианизацию до 100% и уничтожая остатки античной религиозности.

Разумеется, произошла не только смена культурной доминанты с античной на христианскую, но и падение общего культурного уровня. Письменность не исчезла совершенно, она осталась востребованной в церкви, в сфере документооборота, в переписке высших сословий, но археология показывает резкое сокращение свидетельств грамотности низших и средних слоев общества по сравнению с позднеримскими временами. К примеру, римская армия, включая простых солдат, была, скорее всего, тотально грамотной, о чем свидетельствуют многочисленные именные надписи, находимые на личных предметах обихода (кружках и т.п., что актуально для солдат, живущих кучно). Подобные материальные свидетельства грамотности широких слоев населения в постримские времена практически исчезают. (Поскольку речь идет об археологии, мы сошлемся на [Ward-Perkins 2005, pp. 164-166]).

Конец античной культуры на Востоке
В восточных регионах, которые остались под властью Империи, культурное «опрощение» началось позже и проходило несколько иначе. Здесь переломной эпохой стало углубление христианизации при Юстиниане. В середине VI в. было запрещено открытое исповедание языческих культов, уничтожены последние языческие храмы и закрыты школы, где преподавалась античная философия. Одновременно продолжение процессов централизации ослабило позиции имперской аристократии и городского нобилитета, которые были питомниками элиты античного типа. Во многих регионах функции городского самоуправления фактически перешли к христианским епископам. Христианская община заняла то место в сознании людей, которое ранее занимал родной полис. К концу VI в. Восточная Империя идеологически окуклилась в «Священную Империю», где христианская церковь была уже не просто официальным государственным культом, возвышающимся над прочими, но единственно допустимым и неотделимым от самой «ромейской идентичности». Религиозная граница между христианством и язычеством стала восприниматься как цивилизационная граница, а собственные язычники -- как «пятая колонна» враждебной языческой сверхдержавы Персии. Престиж античного культурного наследия упал не только в глазах низов и среднего слоя, но и в глазах элиты. К 580-м гг. типичный восточноримский элитарий в культурном отношении уже ничем не отличался от среднестатистического христианина с улицы. [Brown 1971, p.180] «И все же язычество сохранялось в культурной жизни восточной империи значительно дольше, чем западной. Почитаемые обществом «эллины» поддерживали университетскую жизнь в Афинах, Александрии и в бесчисленных малых центрах вплоть до арабского завоевания». [Brown 1971, p.180]

Некогда широкий слой людей, образованных на античный манер, окончательно растворился на Востоке после арабского завоевания и впадения Византии в «темные века». Тем не менее, на протяжении всей тысячелетней византийской истории сохранялся небольшой круг книжников, близких к императорскому двору и церковной верхушке, которые в полной мере владели багажом античной высокой культуры и которые, собственно, до нас ее донесли через века. «Маленький круг клириков и придворных в Константинополе поддерживал стандарты культуры, которые когда-то были доступны для обитателей любого значительного греческого города в поздней Римской империи». [Brown 1971, p.197] В благополучные эпохи этот кружок расширялся, в другие -- сужался почти до нуля (как в «темные столетия» Византии с середины VII по середину IX вв.), но затем через какое-то время снова наступало возрождение интереса к античному наследию (как, например, в 855 году, когда был воссоздан Константинопольский университет). Иногда в круг книжников входили сами императоры и отдельные вельможи Империи, но в целом, взятая как сословие, византийская элита с конца VI в. уже не являлась носителем античной культуры. Еще до наступления византийских «темных веков», связанных с арабским завоеванием, Восточная Римская Империя перестала быть «позднеантичным» обществом и по своей культуре и духу превратилась в «типичное средневековое» общество. А с наступлением трудных времен, с потерей богатых регионов и дезурбанизацией, на Востоке, как и ранее на Западе, исчезла, как класс, секулярная элита античного типа, и элитарии превратились в профессиональных воинов, администраторов и клириков, со всеми сопутствующими «профессиональными деформациями».

В наиболее благоприятной ситуации оказались регионы Востока, которые перешли под власть арабов почти без борьбы: Сирия и Египет. Сложная цивилизация здесь продолжала процветать, когда Византия уже погрузилась в «темные века». Местные интеллектуалы передали арабам метафизические концепции, научные трактаты, массу прикладных знаний, но античная культура в ее гуманитарном аспекте оказалась невостребованной. Само же местное население воспользовалось фактом завоевания, чтобы полностью закуклиться в рамках христианского образа жизни и отказаться от последних пережитков античности.

«Восточно-римское государство поддерживало языческий фасад в большинстве аспектов своей общественной жизни; обширные области образования и общественной жизни были откровенно «светскими». Его правители были воспитаны на литературе о древних богах. Например, недавно был открыт театр в греческом стиле в Александрии шестого века. Христианское общественное мнение все более нетерпимо относилось к этим экзотическим атрибутам. ...Как это ни парадоксально, приход арабских армий завершил христианизацию общественной жизни городов Ближнего Востока. Последний остаток светской культуры, основанный на греческой классике, исчез. Христианские священнослужители в конце концов передали Аристотеля, Платона и Галена арабам; но на средневековом Ближнем Востоке христиане и мусульмане предпочитали оставаться в неведении о Гомере, Фукидиде, Софокле. Это был конец тысячелетия литературной культуры. По словам великого нового песнопения в честь Богородицы, «Многоязыкие риторы замолкали как рыбы» по всему Ближнему Востоку. При мусульманском правлении новый стиль христианской культуры, который был подготовлен в конце шестого века, окончательно утвердился для христианского населения Ближнего Востока. Он сохранился до наших дней. В этой новой культуре человек определялся только своей религией. Он не должен быть верен государству; он принадлежал к религиозной общине. Его культура сохранялась для него его религиозными лидерами». [Brown 1971, p.186]

Итак, по мнению Брауна, слой носителей античной культуры на Западе исчез примерно к 580-м гг., в течение столетия после политической гибели Западной Империи, а на Востоке он продержался до начала арабских завоеваний. Однако важный культурный перелом, «перекрытие крана» античной цивилизации, свершился синхронно и на Западе, и на Востоке примерно в середине VI в. «Атмосфера Средиземноморского мира изменилась с середины шестого столетия. Куда бы мы ни взглянули -- на Византию, Италию, Испанию визиготов или Галлию, мы получим одинаковое впечатление, подобно тому, как путешественник на поезде осознает в конце долгого, медленного пути, что ландшафт снаружи изменился, -- так что в решающие поколения между правлением Юстиниана и Ираклием мы можем ощутить окончательное появление средневекового мира». [Brown 1971, p.172] При этом процессы «культурного опрощения» на Западе и Востоке проходили существенно по-разному (см. выше).

Промежуточная ситуация сложилась в Риме, где под необременительной властью готских королей в начале VI в. состоялась реставрация римского сената, как полномочного органа власти в самоуправляемом городе. Сенат даже вернул себе право чеканить монету, утраченное еще в III в. Все испортил Юстиниан, который, возвратив Рим в состав Империи, «навел порядок» на византийский манер. После этого единственным вместилищем старинной римской гордости осталась папская курия, и церковная олигархия по сути стала идеологической наследницей римского сената в плане претензий на вольности и привилегии. [Brown 1971, p.134-135] Любопытно, что «последними эллинами» на планете оказалась кучка землевладельцев из окрестностей города Эдесса (Северная Месопотамия), которые, живя под властью мусульман, вплоть до X в. культивировали античную культуру в стиле элиты IV в. [Brown 1971, p.180].

Культурный критерий «конца цивилизации»
Несколько прояснив культурную ситуацию в первое постримское столетие, вернемся к вопросу о критериях, позволяющих заявить о «гибели» определенной цивилизации как уникальной культурной сущности. С этим связана дополнительная сложность, если захватчик не только сохранил прежнее население и усвоил его язык, но и воспринял некоторые важные культурные и институциональные элементы разгромленной цивилизации. И, более того, стал их творчески развивать как свое собственное достояние, в тесном сотрудничестве с коллаборационистами из числа «трофейной» элиты. Давайте рассмотрим два, на первый взгляд, взаимоисключающих высказывания:

(1) «СССР является продолжением исторической России».
(2) «СССР является отрицанием исторической России».

Какое из них истинно? В отечественной публицистике споры об этом не утихают уже более столетия. Понятно, что есть аспекты, где истинно скорее (1), и есть аспекты, где верно, скорее, (2). Пиренн, будучи почетным членом советской Академии Наук (с «советского» 1918 года), возможно, как и в случае с Римом, выбрал бы первый вариант, а факты, указывающие на второй, отмел бы как малозначимые. А другой именитый антиковед, Ростовцев, эмигрировавший из России вместе с белыми, скорее, выбрал бы второй вариант, и наверняка нашел бы для этого основательные аргументы.

Если под «гибелью цивилизации» мы подразумеваем исчезновение комплекса культурных традиций, который доминировал в данном социуме, то момент «перекрытия крана» логично определить следующим образом. Это прекращение массового воспроизводства носителей культуры, которые определяют лицо данной цивилизации. Это может быть сопряжено с исчезновением соответствующих социальных слоев, или с утратой носителями культуры командных позиций в обществе. Такое может случиться даже на фоне прогресса материальной цивилизации, как было с инками и ацтеками, которых покорили более развитые (в материальном отношении) испанцы. При этом после «перекрытия крана» носители культуры могут существовать какое-то время, и даже воспроизводиться из поколения в поколение в незначительном количестве.

Применим теперь этот критерий к античной цивилизации. Для простоты, разделим ее «культурный базис» на три части:

1) Полисный образ жизни, включая такие элементы, как городское самоуправление (не обязательно полный суверенитет), конкурентная публичная политика, институт гражданства и связанная с ним солидарность городской гражданской общины. Носителями этого культурного комплекса являются все полноправные граждане полиса, а в римские времена -- обеспеченные горожане.

2) Античная религия и мифология, а также опирающееся на эти мифы популярное искусство (театр, скульптура, живопись). Здесь к числу носителей культуры относятся также и нижние классы населения, включая крестьян.

3) Высокая греко-римская культура. Это античная классическая библиотека, сумма текстов по философии и истории, литературные произведения (начиная от Гомера), а также та ментальность, которая в этих текстах зафиксирована (способ мыслить, модели поведения). Носители культуры здесь -- аристократия и обеспеченные горожане, которым по средствам приличное образование и культурный досуг. В более поздние времена к ним присоединились магнаты-лендлорды и имперская служилая элита (по крайней мере, на верхнем и среднем уровнях бюрократического аппарата).

Посмотрим, что произошло с каждым из этих культурных элементов на Западе и на Востоке.

1) Характерная для античности общественная жизнь в городах стала затухать с III в. Ранее нобили соперничали за престиж в глазах горожан, тратя средства на общественные здания и украшение городов, на проведение религиозных праздников. В новой реальности все почести исходят от императора, сверху, а богатства направляются на обустройство частной жизни, на роскошные дворцы и загородные виллы. [Brown 1971, p.40] Публичная жизнь городов зачахла без спонсорства. Для нижних слоев населения солидарность и взаимопомощь внутри христианских общин пришли на место утраченной полисной солидарности. На более процветающем и эгалитарном Востоке, где был сильный средний класс, процесс деградации городской общественной жизни развивался медленнее, особенно в крупных и богатых городах, и здесь она сохранялась вплоть до «темных веков», но приняла христианскую направленность и попала под контроль клира.

2) Античную религию и мифологию из сознания цивилизованных народных масс вытравила тотальная христианизация. Ее место заняли христианские мифы, жития святых и т.п. Процесс завершился примерно к концу VI в. и на Западе, и на Востоке. С этого момента народные массы перестали быть носителями античной народной культуры.

3) Носители высокой культуры на Западе исчезли как слой к концу VI в., в силу краха системы образования, экономического упадка, опрощения социума и деградации соответствующих социальных групп. Но Востоке этот рубеж отодвинулся до второй половины VII в. (арабское завоевание и начало «темных веков» в Византии). Однако задолго до наступления «темных веков» соответствующие социальные группы были «переформатированы» христианством, «культурно опростились» и в массе утратили интерес к классическому культурному наследию.

Таким образом, к концу VI века в Средиземноморье исчезли, как массовое явление, носители всех ключевых культурных элементов цивилизации античного типа: исчезли «граждане полисов», исчезло «простонародье, верящее в античные мифы», исчез «широкий слой классически образованных элитариев». Последняя группа на Западе пропала совершенно, а на Востоке значительно сократилась в числе, и к концу VII в. ограничилась до узкого кружка столичных книжников.

Ключевая идея Анри Пиренна в трактовке Питера Брауна
Питер Браун интересен тем, что разделяет главный тезис Пиренна о фундаментальном значении арабских завоеваний для дальнейших судеб европейской цивилизации и для культурного размежевания Западной Европы, Восточной Европы и Ближнего Востока. [Brown 1971, p.194-203] Но если у Пиренна роль арабов сводится к разрыву экономической связности Средиземноморья, то у Брауна картина более сложная и интересная. В этой картине поворотной точкой истории является не первая волна арабских завоеваний, а напряженные арабо-византийские войны рубежа VII-IX вв. Последствием этих войн явилось смещение центра тяжести исламской цивилизации из Сирии в Месопотамию и Персию, и превращение Средиземноморья в периферийный регион новой Мировой империи.


Иллюстрация 1.9.4.2. Арабо-мусульманская экспансия в 630-750 гг. (Источник -- сайт Ian Mladjov's Resources)

Когда арабские скотоводы завоевали богатые и цивилизованные регионы двух просвещенных империй, Восточно-римской и Персидской, им, естественно, потребовалась помощь местных коллаборационистов. Управленческая элита новой Империи быстро наполнилась принявшими ислам сирийцами и персами, которые привнесли туда свои традиции и практики, необходимые для управления развитыми странами. Первое время были неплохие шансы на победу греческой (восточно-римской) цивилизационной матрицы. Центр Арабской империи располагался в давно эллинизированной Сирии, ориентированной на Средиземноморье. До 699 г. греческий был официальным языком канцелярии Дамасских халифов.

Однако в итоге победила персидская линия развития. Ареал империи Сасанидов был захвачен арабами целиком и вскоре полностью исламизирован. У персов не осталось какого-то внешнего центра сопротивления арабам, поэтому всю свою энергию они направили на интеграцию в исламский мир и завоевание его изнутри, при опоре на свое культурное и демографическое превосходство. Напротив, культурный ареал средиземноморской цивилизации был захвачен не полностью, здесь уцелела враждебная Византия, которая играла роль светоча для масс христианского населения, потенциально превращая его в «пятую колонну». Колоссальные военные усилия, которые Дамасские халифы направили на «окончательное решение византийского вопроса», ни к чему не привели. Византийцы успешно оборонялись, и даже отвоевали Малую Азию. По итогам этих военных неудач, Средиземноморье так и осталось фронтиром исламской цивилизации, а ее центр тяжести переместился в сторону быстро исламизировавшихся регионов Востока. В 747-750 гг. Аббасиды, при опоре на исламизированных персов, сокрушили Дамасский халифат и в 762 г. перенесли столицу Исламской империи в Месопотамию (Багдад). В новом имперском центре, естественно, возобладали государственные традиции персидской цивилизации. Багдадский халифат, по сути, стал реинкарнацией Персидской империи (в том числе, по мнению самих арабских авторов той эпохи). Арабское завоевание, закончившись установлением халифата Аббасидов, в геополитическом плане оказалось победой Персии над греко-римской средиземноморской цивилизацией.

«Все богатства мира» внутри Новой Мировой Империи переместились в ее новый центр и покинули ее «средиземноморскую окраину». Это привело к переконфигурации торговых путей, и часть торговых потоков пошла мимо традиционных торговых центров Средиземноморья. Что, естественно, ударило по экономике Средиземноморья и стало дополнительной причиной для погружения его неисламских регионов в «темные века». Выражаясь языком миросистемного анализа, Средиземноморье из центра автономного мира-империи превратилось в периферию Ближневосточного мира-империи с центром в Месопотамии. Неисламские регионы Европы в этом новом мире, центрированном в Месопотамии, оказались не просто «окраиной», а «окраиной окраины», чем-то запредельным и ненужным, вроде кучи хлама на заброшенном заднем дворе. Это и позволило им развиваться самостоятельно и заложить основы новой европейской цивилизации.

Следует указать на важный нюанс, отличающий концепцию Брауна от концепции Пиренна. По Пиренну, «герои дня» -- арабы, спасшие Запад для нового развития, отрезав его от Ближнего Востока и влияния Византии, которая становилась все более «азиатской». Инструментом «спасения» стал (якобы случившийся) насильственный разрыв торговых связей между исламскими и христианскими регионами Средиземноморья. Для Брауна наличие религиозно-политической границы, разделившей Средиземноморье, тоже является важным фактором «режима самоизоляции». Но «герои дня» у него персы, которые, «перетягиванием одеяла на Восток» и своим культурным влиянием на арабов, спасли Запад от исламского завоевания и предоставили его самому себе. «Устремленное на Восток притяжение огромной массы Персии в Исламской империи было спасением Европы. Арабскую военную машину остановили не греческий огонь византийского флота на подступах к Константинополю в 717 году и не франкская конница Карла Мартелла при Туре в 732 году. Ее остановило основание Багдада. С созданием Аббасидского халифата неспешные идеалы организованной и дорогой имперской администрации заменили пугающую мобильность бедуинских армий. В новом гражданском мире солдат был так же неуместен, как и среди рафинированных аристократов западного четвертого века». [Brown 1971, p.202] В трактовке Брауна, Запад был не столько «насильственно отрезан» от влияния Ближневосточной цивилизации неким «огненным валом», сколько «заброшен» ею и «оставлен на произвол судьбы», как старый плюшевый мишка.


Иллюстрация 1.9.4.3. Сходство геополитической ситуации в V в. до н.э. и VIII в. (Источник -- Interactive World History Atlas since 3000 BC)

Двигаясь несколько дальше, чем Браун, можно заметить, что геополитическая конфигурация в разгар европейских «темных веков» (середина VIII в.) воспроизводит ту, что наблюдалась более тысячелетия назад, в V-IV вв. до н.э., в эпоху империи Ахеменидов. С одной стороны, есть цивилизованный и процветающий мир, заключенный в границы Великой Империи с центром в Месопотамии и Иране, плюс ее североафриканские союзники и сателлиты (в античном варианте -- финикийский Карфаген). С другой стороны, есть «мятежные греки», тоже цивилизованные, но не слишком процветающие, под контролем которых находятся Балканы, западная часть Малой Азии и Южная Италия. Вся остальная Европа -- агрессивные варвары, живущие «по обычаям железного века». Таким образом, крах античной цивилизации привел мир как бы к «перезагрузке». Центр мировой цивилизации вернулся к истокам -- на Ближний Восток, подобрав при отступлении массу культурных достижений, которых достигла цивилизация, ранее развившаяся на периферии.

Финальный вывод
Мы увидели, что представления современной науки о ситуации в V-VI вв. не слишком отличаются от тех впечатлений, которые у большинства остались от школьной программы. На западе античного ареала произошло падение в варварскую постапокалиптику, с разрушением материальной цивилизации, «опрощением» социума и утратой античной культуры даже в высших стратах. На востоке произошло перерождение в «азиатское царство», напоминающее многими своими чертами доантичные цивилизации Ближнего Востока. Здесь, в ходе сугубо внутренней эволюции, культурный багаж античности был утрачен не только широкими слоями горожан, но и большей частью элит, оставшись достоянием небольшого кружка интеллектуалов. При этом процессы культурного перерождения стартовали еще в III-IV вв., одновременно с попыткой придать Римской Империи формат более централизованного и современного государства. Однако вместо улучшения и ускорения цивилизации, чего следовало ожидать по аналогии с Европой Нового времени, последовала ее ориентализация и деградация.

Примечание об источниках.

Brown 1971 -- Brown, Peter R.L. The World of Late Antiquity from Marcus Aurelius to Muhammad. London, 1971.

Расшифровку прочих ссылок см. в Библиографии.
Tags: Поздняя Античность, Рим, история, источники
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 15 comments