culturgy (culturgy) wrote,
culturgy
culturgy

Category:

Роль Египта в становлении римской гегемонии (4-5 из 10)

СПОЙЛЕР К «ГЕОПОЛИТИКЕ ЭПОХИ ЭЛЛИНИЗМА»

(к Оглавлению)

4. ЕГИПЕТ, КАРФАГЕН и ЛЕВАНТ
«Сирийскими войнами» называют серию конфликтов между Птолемеями и Селевкидами, продолжавшуюся, с перерывами, с 274 по 168 гг. до н.э. Главной спорной территорией в этих войнах были Финикия, Палестина и южная Сирия, которые Египет прибрал к рукам еще при распаде державы Александра Македонского, но по сути это были войны за гегемонию во всем Восточном Средиземноморье, и боевые действия охватывали весь регион, включая Эгеиду и Малую Азию. Македония в этих войнах выступала на стороне Селевкидов, а позиция мелких греческих государств зависела от обстоятельств. Всего насчитывают шесть Сирийских войн: в Первой (274-271), Третьей (246-241) и Четвертой (219-217) Египет победил, Вторая (260-253) закончилась вничью, а Пятая (202-195) и Шестая (169-168) были проиграны Египтом и не обернулись полной катастрофой только из-за своевременной поддержки Рима. Между Первой и Второй войнами, в 260-е гг., было также крупное столкновение отдельно с Македонией («Хремонидова война»), в ходе которого она нанесла поражение союзникам Египта в Греции и потеснила его в бассейне Эгейского моря.


Иллюстрация 4. Карта мира после I Сирийской войны (ок. 268 г. до н.э.).

Накануне Сирийских войн Птолемеи были доминирующей морской силой в Средиземноморье, а контролируемые ими (прямо или через вассалов) территории охватывали большую часть побережья будущей Восточно-Римской Империи. Внутреннее кольцо державы Птолемеев составляли Финикия с Южной Сирией, Киренаика и Кипр, которые прикрывали собственно Египет от вторжения с трех сторон света и давали ему важные ресурсы (например, строевой лес). Эти территории управлялись относительно централизованно, как и сам Египет, однако Киренаика и Кипр нередко становились вице-королевствами под управлением младших членов династии, которые иногда страдали сепаратизмом. Периферийную зону Империи, выдвинутую далеко на север, составляли южное и западное побережье Малой Азии, Южная Греция, Крит и острова Эгейского моря, а также южное побережье Фракии. Это может показаться странным, но в первых Сирийских войнах Египет мог угрожать Македонии с севера, через Фракию и Причерноморье. Периферия управлялась гибко, там были и непосредственные владения Птолемеев, защищаемые гарнизонами, и масса автономных городов, являвшихся вассалами, сателлитами или младшими союзниками. Эта периферийная зона была нужна Птолемеям не только ввиду торговых интересов или чтобы угрожать своим геополитическим соперникам, но и как источник греческих (или хорошо эллинизированных) кадров, необходимых для остальной Империи. Кроме того, контроль за историческим центром Греческого мира был важен для Птолемеев с символической точки зрения.

Империя Птолемеев в описанном выше виде окончательно сложилась в 281 г. до н.э., после битвы при Куропедионе, где могучий старик Селевк I сокрушил могучего старика Лисимаха, царя Македонско-Фракийско-Малоазийской державы, и эта держава распалась со смертью своего основателя. Эта битва закончила «Сорокалетнюю войну» диадохов, сподвижников Александра Македонского, и начала бесконечную череду войн их потомков, «эпигонов». Самого Селевка, последнего из диадохов, вскоре после этого вероломно зарезал Птолемей Молния, сын покойного Птолемея I и единокровный брат царствующего Птолемея II (находящийся в изгнании, но, возможно, «работающий под прикрытием»). Селевкиды в итоге не смогли в полной мере воспользоваться плодами своей победы, и Птолемеи урвали себе некоторые части державы Лисимаха (и поначалу даже Македонию, хотя вскоре ее потеряли). В таком виде Империя Птолемеев сохранялась нетронутой почти целое столетие, вплоть до Пятой Сирийской войны в конце III в. Вот что пишет о могуществе первых Птолемеев египетский патриот Аппиан Александрийский (римский администратор, живший через два столетия после аннексии Египта):

«У моих царей у одних было войско в сто тысяч пеших воинов и сорок тысяч всадников, триста боевых слонов, две тысячи боевых колесниц, и тяжелого вооружения было заготовлено для трехсот тысяч воинов. Вот что у них было для военных действий на суше, для морских же сражений они имели быстроходных судов и всякого рода других меньших - две тысячи, триер же от полуторок до пентер - тысячу пятьсот; снаряжения для военного флота было заготовлено в двойном количестве и таламег [транспортное судно] с золочеными кормами и носами, на которые садились сами цари, когда плыли куда-нибудь, - восемьсот, денег же в сокровищницах - семьсот сорок тысяч египетских талантов [примерно $16 млрд. по современному курсу серебра]». [Аппиан. «Римская история», Вступление, 10]


Возможно, Аппиан немного преувеличивает, и указанная фантастическая сумма относится не к содержимому государственной казны, которой цари могли распоряжаться свободно, а к оценке сокровищ, накопленных за столетия в многочисленных египетских храмах.

Есть и другие, менее пристрастные свидетельства о могуществе и богатстве Египта. Христианский эрудит (и святой) Иероним Стридонский (342-420 гг.), в своем комментарии к книгам пророка Даниила, пишет о Птолемее II:

«Он был столь могуществен, что превзошел своего отца, Птолемея. Ибо в историях сообщается, что он имел двести тысяч пехоты, двадцать тысяч конницы, две тысячи колесниц и четыреста слонов, которых он первый вывел из Эфиопии; длинных [т.е. боевых] кораблей, которые теперь называются либурнами, тысячу пятьсот, и других, служивших для доставке провизии войскам, тысячу; также громадное количество золота и серебра, так что ежегодно получал из Египта четырнадцать тысяч восемьсот талантов серебра и пять миллионов артаб пшеницы». [Иероним Стридонский. «Толкование на книгу пророка Даниила», гл. XI, ст.5]


Ежегодный доход в 14800 талантов – вполне реалистичная сумма, судя по тому, что мы знаем о бюджетах более мелких государств того времени. По текущему курсу серебра это около $310 млн., - солидная сумма даже по современным меркам. К этому еще следует добавить $140 млн., которые сегодня можно выручить от продажи на экспорт 5 млн. артаб пшеницы (1 артаба = 27,5 кг). Птолемей на эти деньги мог бы каждый год закупать у России по 100 танков Т-90М или по 20 ударных вертолетов «Аллигатор», которые пригодились бы ему в Сирийских войнах.

Начиная с конца 270-х гг. Селевкиды решили взять реванш и бросили вызов гегемонии Египта, а к ним примкнули Антигониды, которые как раз в это время захватили Македонию и нацеливались на Грецию. Первая Сирийская война (274-271 гг.), на которую пришлось первое посольство Птолемеев в Рим, стала серьезной пробой сил. Селевкиды сговорились с единокровным братом Птолемея II, который правил вассальной Киренаикой, но сам мечтал занять престол. В 275 г. он женился на селевкидской принцессе, сестре царя Антиоха II, и нанял большую армию наемников (возможно, на средства новых родственников). На 275/274 гг. приходится одновременное вторжение в Египет с запада, из Киренаики, и с востока, в Южную Сирию и Финикию. Враги дошли чуть ли не до столицы, но в итоге египтянам удалось отбиться и вернуть территорию. Есть версия, что вторжения с запада и востока были рассинхронизированы, поскольку Антиоху II сначала пришлось отбиваться от галлов, нахлынувших в Малую Азию (возможно, по наущению Птолемея, так как у последнего в войске были замечены галльские наемники).

На европейском ТВД на стороне Птолемеев выступил эпирский царь Пирр: в 274 г. он забросил свою неудачную войну с Римом и обрушился на Антигонидов. Последние (по некоторым источникам) чуть ранее включились в войну косвенно, устроив бунт галльских наемников Птолемея и тем самым не дав ему вернуть Киренаику. (Уже после войны Антигониды чуть было не перехватили этот регион путем династического брака). Пирру удалось поначалу захватить Македонию, но он погиб, пытаясь вытеснить противника из Южной Греции. На этом расстановка сил вернулась к довоенной, и война закончилась.

Вторая Сирийская война (261-253 гг.) оказалась еще более серьезным испытанием. Она велась в основном в Эгеиде и Малой Азии, и сфера влияния Египта на севере несколько сократилась. Из нее, по-видимому, выпали Милет и Эфес, многие острова, потеряна часть владений во Фракии и на южном побережье Малой Азии. На сторону противников Египта временно перешел Родос, и с этим связывают одно из поражений египетского флота. Правда, из-за скудости источников, историки не согласны в том, на какой именно период пришлись главные удары по Египту. Некоторые полагают, что это произошло еще ранее, в 260-е гг., в ходе Хремонидовой войны, которую Египет вел с Македонией, опираясь на Афины и Спарту. Гипотетическим морским поражением Египта объясняют прекращение поддержки им греческих союзников во второй фазе Хремонидовой войны. Скорее всего, все десятилетие с 264 по 255 гг. было для Птолемеев сплошной чередой поражений в Эгеиде.

Однако ресурсы противников Египта, видимо, истощились, и при заключении мира Птолемеи навязали Селевкидам династический брак (возможно, в обмен на свой отказ от потерянных территорий). Царь Антиох II женился на дочери Птолемея II, с условием, что Сирийскую державу унаследует потомство от этого брака, а не от прежней жены царя (его двоюродной сестры и внучки Селевка I). Птолемей II, по аналогии с Людовиком XIV, по сути, выиграл «войну за испанское наследство» и посадил на трон самой обширной державы мира своих внуков. Но впоследствии Селевкиды в этом смысле взяли реванш: египтянам, чтобы вернуть Киренаику, оказавшуюся под властью вдовой селевкидской царевны, пришлось пойти на еще один династический брак, и наследник Египта, будущий Птолемей III, женился на ее дочери, племяннице Антиоха II. Таким образом, оба царских дома перекрестно породнились. Но удачным оказался только брак Птолемея III, от которого происходят все последующие представители династии.

Со смертью Антиоха II в 246 г., его отвергнутая прежняя жена Лаодика, по характеру сравнимая с Серсеей Ланнистер из известного сериала, восстала, убила птолемеевскую царевну с ее потомством и захватила власть, правя от имени своего юного сына Селевка II. По одной из версий, она, собственно, и отравила своего бывшего мужа, поскольку его смерть случилась в ее резиденции и уж очень «вовремя» пришлась на смену власти в Египте, где тоже умер старый царь и на трон взошел молодой неопытный наследник. Египет получил законный предлог вмешаться в сирийскую «игру престолов», и началась Третья Сирийская война. Переворот Лаодики пришелся не по душе многим ее подданным, поэтому Птолемею III, брату убитой египетской царевны, удалось легко разгромить противника и вторгнуться глубоко в Азию.

Источники сообщают о взятии Вавилона, о том, что Птолемей дошел до самой Персиды и вернул в Египет храмовые изваяния, когда-то похищенные оттуда еще персами. Военная добыча Египта в этой войне, включая захваченную казну Селевкидов, по сообщению Св. Иеронима [там же, ст.7-9] оценивается в 40 тысяч талантов серебра (колонна камазов, груженых сокровищами, растянулась до горизонта). Сравнив это с десятикратно меньшей контрибуцией, полученной Римом по итогам войны с «богатейшим» Карфагеном, становится ясно, в какой половине Средиземноморья в те времена располагался центр мира и где были сосредоточены «все богатства мира». Не будет большой натяжкой оценить реальное соотношение мощности экономик Запада и Востока в то время как 1:10. Не удивительно, что греки так долго недооценивали опасность, исходящую от Рима.


Иллюстрация 5. Птолемей III Благодетель (280-222 гг. до н.э.), царь Египта (246-222): мститель за сестру, успешный полководец и ученый-энциклопедист. Ввел в календарь високосные годы, что потом позаимствовал Цезарь при создании Юлианского календаря.

Но на северном фронте, в Эгеиде, дела у египтян пошли не так хорошо. Судя по косвенным данным, македонянам удалось разгромить египетский флот и, вероятно, захватить Кикладские острова. А самое главное, поднялся мятеж в самом Египте. Птолемею пришлось отступить из внутренних областей Азии, но он удержал за собой почти весь восточный берег Средиземного моря, включая северную часть и даже Селевкию Пиерию, гавань селевкидской столицы Антиохии. Основные действия в конце войны перенеслись в Малую Азию, где Селевку II пришлось противостоять не только египетским войскам, но и собственному мятежному брату, и мелким хищникам Пергаму, Вифинии и Галатии. В итоге владения Птолемеев в Малой Азии существенно приросли. «Серсея Ланнистер» и ее сын остались у власти, но держава Селевкидов оказалась серьезно потрепанной и вошла в режим полураспада. Война между сирийскими царевичами длилась еще пятнадцать лет и закончилась гибелью обоих братьев. Сирия смогла восстановиться только через поколение, уже при Антиохе III Великом, внуке Лаодики. Таким образом, попытка династического альянса между Птолемеями и Селевкидами сорвалась, но Птолемеям удалось надолго выбить противника из Большой Игры.


Иллюстрация 6. Царица Лаодика (ок. 283-237 гг. до н.э.) – внучка основателя династии Селевкидов, жена своего двоюродного брата Антиоха II и праматерь всех последующих правящих Селевкидов. (Предположительная реконструкция облика).

Сопоставляя даты, мы видим, что Вторая Сирийская война пришлась на начальный период Первой Пунической войны, а Третья – на ее последний период. Завершились обе войны синхронно. В том же 241 г. окончилась и война в Эгеиде, где Ахейский союз, успешно воевавший на стороне Птолемеев, заключил мир с Македонией. Впрочем, через несколько лет война ахейцев с Македонией возобновилась, и на их сторону встал Этолийский Союз, ранее поддерживавший Македонию. Таким образом, успехи птолемеевской дипломатии, сумевшей объединить против Антигонидов ненавидевших друг друга ахейцев и этолийцев, позволили надолго связать руки и второму геополитическому конкуренту Египта.

В этом глобальном контексте война между Римом и Карфагеном приобретает новый смысл. Очевидно, эта война, связавшая руки опасному западному соседу, была выгодна Египту в преддверии трудного столкновения с Сирией и Македонией. Если бы противники Египта во время II Сирийской войны переманили на свою сторону Карфаген с его морской мощью, то Египту пришлось бы совсем плохо. Мудрым решением для Птолемеев было бы с самого начала взять шефство над строительством римского флота. Возможно, даже задумка с «воронами» - это не изобретение римских самоучек, а плод сумрачного гения ученых и инженеров Александрии, которым царь поставил задачу – приспособить сухопутных варваров к морской войне.

Еще одно интересное совпадение: мятеж в Египте, нарушивший планы Птолемея III, начался в тот период, когда Карфаген разгромил римский флот и на целую пятилетку получил физическую возможность проворачивать делишки в масштабе всего Средиземноморья. В частности, действовать совместно со своими соотечественниками в Финикии, подвластной Египту. К мятежу в Египте могли приложить руку финикийцы, недовольные усилившимися поборами на военные нужды, а также чрезмерным усилением Египта, которое могло угрожать их автономии. Финикийцы, как люди умные, предпочли опасностям собственного восстания поддержку потенциальных мятежников в самом Египте (тоже, очевидно, возмущенных ростом налогов). Тогда получает мотив гипотетическая реакция Птолемеев: подарить Риму новый флот, чтобы наказать финикийцев и снова связать руки Карфагену.

По времени все сходится: мятеж в Египте начался примерно в 245 гг., а новый римский флот нарисовался в 242 г. Еще одна любопытная веха: примерно в 244-243 гг. был уничтожен бурей огромный флот, который собрали противники Птолемеев [Юстин, кн. XXVII, гл. 2]. После этого Македония завязла в сухопутной войне с Ахейским Союзом, а братья-Селевкиды – в своей междоусобице. Правительство Египта могло счесть, что в этой ситуации наличные морские силы избыточны, и отправить лишние корабли на помощь Риму.

С точки зрения Птолемеевского Египта, важно не только то, что Карфаген является мощным соседом на Западе, но и то, что он связан по происхождению с левантийской Финикией, которая в III в. до н.э. находилась в египетском подданстве. Это не очень хорошая ситуация, когда подвластный вам регион, притом пограничный, имеет могучих друзей за рубежом. Любым государством такая ситуация воспринимается как угрожающая. Достаточно посмотреть на современную Украину, которая впадает в истерику всякий раз, когда Россия или Венгрия вспоминают о правах своих соотечественников. Птолемеи не были украинцами, поэтому предпочитали с Карфагеном открыто не враждовать и использовать себе во благо западные связи своих финикийских подданных. Но понятно, что в интересах Египта Карфаген не должен быть слишком сильным, -лучше, чтобы у него постоянно были связаны руки и находились какие-нибудь проблемы, чтобы он больше думал о том, как выклянчивать египетскую помощь, а не «качать права» своих финикийских соотечественников.

До 270-х гг. до н.э. с функцией связывания Карфагена хорошо справлялись сицилийские греки. Царь Сиракуз Агафокл, большую часть своей жизни ожесточенно воевавший с пунийцами, был женат на дочери (родной или приемной) первого Птолемея и, вероятно, получал от него помощь. Но после распада державы Агафокла (в 280-е гг.) и неудачи его зятя Пирра восстановить эту державу (в 270-е гг.), позиции Карфагена резко усилились. Внимание озабоченных этим египтян должен был привлечь Рим, который как раз в это время хорошо показал себя в войне с Пирром. При этом Рим, в отличие от Карфагена и эпирского царя, не имел никаких интересов в Восточном Средиземноморье и был сугубо сухопутной державой, не опасной для египетского морского владычества. Дополнительный бонус: Рим, при своем разрастании, в Адриатике и Ионическом море неизбежно вторгался в сферу интересов Македонии, которая была главным конкурентом Египта в борьбе за влияние на Грецию. В отсутствие сильной греческой державы, объединяющей Сицилию и Южную Италию, Рим оказывался идеальным для Египта партнером в Западном Средиземноморье.

Не удивительно, что еще при жизни Пирра в Рим, со всей помпой, прибыло египетское посольство. Снова процитируем Евтропия: «В консульство Гая Фабия Лицина и Гая Клавдия Канина (273 г.), на 461 год от основания Рима в Рим из Александрии прибыли послы от Птолемея и домогались дружбы римлян, каковую и получили». [Евтропий, там же, кн. II, 15]</i> У Зонары, пересказывающего Диона Кассия, можно найти продолжение этой истории. Римляне отправили ответное посольство в Египет, и послы получили от царя богатые дары. Когда, вернувшись в Рим, послы хотели сдать египетские подарки в казначейство, сенат разрешил им оставить все себе [Зонара. «Эпитомы истории», кн. VIII, 6]. Очевидно, эти дипломаты принесли какие-то очень приятные для Рима новости и сенат оказался весьма доволен их работой. Можно предположить, что римская верхушка была достаточно обнадежена Птолемеем, чтобы через десятилетие решиться на трудную войну с Карфагеном. Даже если царь прямо не обещал им помощь, они наверняка уяснили, что на стороне Карфагена Египет воевать не будет. Сам факт этого обмена посольствами говорит о том, что Птолемеи уже тогда весьма внимательно следили за ситуацией в Западном Средиземноморье. Ни Селевкиды, ни даже близкая к Италии Македония об этом еще не задумывались.

5. МОЛЧАНИЕ ИСТОЧНИКОВ
Читатель может задать разумный вопрос: почему в дошедших до нас источниках прямо не говорится о помощи Египта Риму? И если передачу денежной суммы и конструкторской документации еще можно осуществить тайно, то отправку готового флота никак утаить нельзя. 200 пентер – это 60 тысяч гребцов, большинство из которых были общительными греками. Слухи об этом должны были дойти до античных историков. Проблема в том, что кто-то вырвал страницы о Первой Пунической войне из большинства дошедших до нас античных источников, из которых мы привыкли черпать информацию о римской истории эпохи эллинизма. Полностью утрачены соответствующие книги Тита Ливия. Посвященные этой войне книги Диодора Сицилийского сохранились не целиком. У Аппиана Александрийского остался только отрывок о боевых действиях в Африке. Подробное описание этой войны, сделанное Дионом Кассием, доступно для нас только в сбивчивом и отрывочном пересказе средневекового компилятора Зонары. Если у Плутарха в его «Сравнительных жизнеописаниях» и фигурировал хотя бы один участник этой войны (почему бы не мученик Регул?), то как раз об этой биографии нам ничего не известно. Кое-что об этой войне, вкратце, можно найти у Аннея Флора, который законспектировал Тита Ливия, а также у позднеантичных компиляторов, которые могли быть знакомы с утраченными фрагментами. Но ни Флор, ни Евтропий, ни Орозий, ни Зонара ничего не знают о том, что последний римский флот, выигравший эту войну, был создан на частные средства римских олигархов. Вопрос о происхождении этого флота они просто игнорируют, даже если упоминают о многолетнем уходе римлян с моря после поражения при Дрепане.

Единственный автор, у которого мы находим упоминание об этом акте патриотизма, приведшем Рим к окончательной победе, - ахейский «Штирлиц» Полибий, писавший через столетие после событий. Но Полибий слишком дорожил своими хорошими отношениями с римской верхушкой, чтобы «резать правду-матку» и покушаться на ключевые римские мифы. Судя по причастности к «кружку Сципиона», он был одним из тех агентов эллинизма, которые убеждали римскую элиту удовольствоваться ролью «мирового жандарма» и отказаться от идеи завоеваний на греческом Востоке. Какие-то вольности о римлянах он стал себе позволять только в последних книгах своего произведения, написанных уже после того, как римляне перешли на Востоке к завоеванию и грабежу (и первым делом разрушили его родной Ахейский Союз). Но описание Первой Пунической войны относится к самому началу его «Всеобщей Истории».

Умолчание позднейших компиляторов об этом эпизоде может быть связано с тем, что это отражение свежей пропагандистской агитки, созданной и актуальной только в эпоху Полибия. Возможно, у более ранних авторов, современников войны, об этом упоминаний не было, а после эпохи Полибия эта тема потеряла актуальность. Чем характерна эпоха Полибия? Римская верхушка, окончательно раздавив Македонию в 160-е гг., ощутила вседозволенность и целиком переключилась на личное обогащение. Народ стал это замечать, и возникла необходимость оправдывать алчность олигархии заслугами и жертвенностью ее предков, которые готовы были отдать государству последнюю шубу из шубохранилища. Через поколение, в эпоху Гракхов, народ уже слишком прозрел и озлобился, чтобы внимать таким историям.

В повествовании Полибия есть еще одно сомнительное место. Он несоразмерно много внимания уделил рассказу о незначительном эпизоде войны, когда один карфагенянин, по прозвищу «Родосец», долгое время издевался над римлянами, уповая на скоростные качества своего особенного корабля. Этот корабль, когда римляне захватили его хитростью, якобы, и стал для них образцом при постройке нового флота. Разумеется, у других авторов об этом нет ни слова. Возникает впечатление, что Полибий, выпячивая это «Родосца», просто хотел дать благовидное истолкование мнению очевидцев (отраженному в мемуарах), которые обратили внимание на непохожесть новых римских кораблей на старые римские и на обычные карфагенские, и увидели в них сходство с продвинутым восточным флотом. Полибий намекает, что восточное происхождение имел только один корабль, да и тот принадлежал карфагенянину, очевидно, имевшему какие-то личные связи с Родосом.

Греческий остров Родос в эпоху эллинизма был крупным торговым и культурным центром, а также сильной военно-морской державой. Родосцы считались лучшими моряками, имели самые совершенные корабли и славились инновациями в кораблестроении. Родос можно уподобить средневековым Генуе или Венеции. Экономически он был тесно связан с Египтом и зависел от доступа к его рынкам, но сохранял политический суверенитет. Можно говорить и о династических связях Птолемеев с Родосом. Одной из жен Птолемея I была племянница двух родосских стратегов, братьев Ментора и Мемнона. Первый из них захватил для персов Египет (в 343 г. до н.э.), незадолго до войны с Македонией, а второй стал самым опасным противником Александра Македонского, сражаясь на стороне Персии.

Птолемеи помогли Родосу выдержать в 305-304 гг. осаду Деметрия Полиоркета, по итогам которой был построен знаменитый Колосс. В свою очередь, Родос, вместе с Римом, спас Египет от полного уничтожения в ходе Пятой Сирийской войны. Есть смутные свидетельства о том, что во время Второй Сирийской войны Родос в какой-то момент выступил против Птолемеев и нанес им поражение на море, но мотивы этого не ясны. Скорее всего, это был не долговременный переход в стан врага, а единократный «огрыз» со стороны союзника, на которого Египет слишком надавил или оставил без поддержки в критический момент. Эта короткая ссора не имела долгосрочных последствий для взаимоотношений обеих стран. Родос, учитывая традиционную нелюбовь греков к финикийцам, и особенно к такому конкуренту, как Карфаген, вполне мог и по собственной инициативе оказать помощь Риму. Однако прямые контакты между Родосом и Римом для этой эпохи не известны.

Резюмируя, можно сказать, что если античные источники прямо не подтверждают нашу версию о прямой или опосредованной поддержке Рима Египтом, то они, по крайней мере, недостаточно полны, чтобы ее исключить. Но главным аргументом в пользу этой версии являются геополитические соображения, изложенные выше. Египту в то время было выгодно усиление Рима до уровня Карфагена и Македонии. Зафиксированный в источниках отказ Птолемеев помогать Карфагену додавить Рим говорит о том, что они понимали свой интерес.

Продолжение
Tags: Рим, геополитика, эллинизм
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments